Сервис звонка с сайта RedConnect
css templates

Золотые часы Наймушина

По материалам газеты "Восточно-Сибирская правда"

Были на стройке и отчаянные и даже безрассудные романтики. 18-летняя Рая Костецкая приехала на Усть-Илим в 1968 году из Калуги. В летнем пальто, в резиновых сапожках, на голове – платочек. А это север Иркутской области, время прибытия – зима. Средняя температура – минус 30 и ниже. Ей пришлось упрашивать начальство поставить её туда, где «нужны просто здоровые руки». Ничего, не уехала, и в итоге стала крановщицей. Поначалу, несмотря на бурные темпы строительства жилья, жили в палатках, от мороза лопались стволы деревьев. Чтобы как-то согреться, отчаянные строители бегали на длинные дистанции, играли в футбол. За обедами иногда приходилось простаивать по полтора часа. Питались консервами три раза в день, вспоминал один из электриков управления сетей монтажа и подстанций строительства Усть-Илимской ГЭС. Чтобы убить скуку, устраивали футбольные матчи. «Что греха таить, иногда даже бутылками спирта награждали».

Вместе с тем, когда схлынула радость от закладки первых кубометров, встал вопрос: а как наладить бесперебойные поставки бетона? Оказалось, завод не готов к сильнейшим морозам. К середине ноября в плотину было уложено около 8 тыс. тонн бетона из необходимых 160 тыс. Сильные холода в буквальном смысле «замораживали» производство на бетонном заводе. В декабре нужно было выдать 20 тыс. кубометров, а удалось только 10 тыс. Управление Усть-Илимскгэсстроя получило убыток 500 тыс. рублей. Неучтёнными оказались многие вещи – к примеру, на взрывы в котловане отводился час, однако взрывотехники в суровых условиях должны были готовить их как минимум 2-3 часа, в это время тормозилась вся остальная работа. Ломались буры, не хватало перфораторов для компрессоров, был дефицит пиломатериалов, арматуры, гаек. Периодически выходили из строя водонасосы, и блоки, предназначенные для бетонирования, затапливало ледяной водой. Как оказалось, именно главный объект строительства – котлован – на всей усть-илимской стройке оказался отстающим. А ведь к лету 1969 года нужно было уложить в плотину 150 тыс. кубометров бетона и перекрыть Ангару. А к концу 1969 года уже называлась цифра не менее 220 тыс. куб. м.

И ведь они сумели это сделать! 13 августа 1969 года «Восточно-Сибирская правда» сообщила: «Вчера вечером сброшен последний камень в проран сибирской реки, в третий раз её берега соединены волей и мужеством гидростроителей». Скорость отсыпки была выше проектной – 600–620 кубометров диабаза в час. На этой ГЭС производилось впервые в Советском Союзе пионерное перекрытие реки при расходе более трёх тысяч кубометров в секунду. Первым сбросил диабаз в поток Ангары «КРАЗ» Александра Фёдоровича Поселенова. В числе тех, кто перекрывал Ангару, был и шофёр Владимир Ульковский, один из первопроходцев, осваивавший трассу Братск – мыс Толстый в начале шестидесятых. Он прошёл путь от первых палаток на Усть-Илиме до перекрытия. Перекрытие доверяли далеко не всем – комсомольско-молодёжная бригада имени 50-летия ВЛКСМ, возглавляемая Ульковским, это право получила. На перекрытии работал и тот самый экскаватор «ЭКГ-4» под номером 135, о котором когда-то писал всё тот же Борис Тамм. Легендарный экскаватор, пришедший на стройку сквозь тайгу своим ходом, теперь перекрывал Ангару. Работали на нём асы Д. Серёжкин и С. Федотов. А вот ребята из первого десанта на Толстом мысе после завершения строительства разъехались: кто-то обзавёлся семьёй, у кого-то появилась новая работа. На ГЭС остались работать Иннокентий Перетолчин и Пётр Давиденко. Но тот самодельный флаг над заледеневшим мысом Толстым помнили все.