Сервис звонка с сайта RedConnect
free html5 templates

Что стоит подпись на фотографии?

По материалам газеты "Восточно-Сибирская правда"

Традиционно считается, что начало работ в котловане гидростанции – это собственно и есть подлинное, самое что ни на есть начало стройки. А то, что до этого – важно, но не так значимо. Котлован – это самый «почётный объект». Поработать на скальном грунте Ангары мечтал каждый из тех, кто ехал на Усть-Илим за романтикой. А уж перекрыть Ангару было верхом желаний. Однако 1968 год – это, конечно же, кульминация, но не начало той огромной стройки. Начало было ещё более увлекательным, чем перекрытие.

Усть-Илимская ГЭС была особенной: многие люди, съехавшиеся туда, уже побывали на крупнейших стройках Иркутской области – в Иркутске, в Братске, в Железногорске и других местах. Ехали не только жители области, ехали со всего Союза, газеты не успевали открывать письма, они лежали стопками и все были посвящены Усть-Илиму. Вот типичное письмо того времени: «Здравствуйте! Я, то есть Слава Ким из посёлка Алмазу Ташкентской области, решил вам написать. Однажды пассажир-попутчик рассказал мне про Усть-Илимскую ГЭС, с тех пор потерял я покой и всё думаю, как стать строителем…». К декабрю 1968 года на Усть-Илиме трудилось около 6 тысяч человек, из них 502 коммуниста (в 1964-м, когда стройка только-только начиналась, работало всего 178 человек). В ноябре 1968 года обком КПСС направил из Братска именно на эту стройку ещё 200 коммунистов. Ехали комсомольцы, демобилизованные воины. 72% строителей были из разных уголков страны, 16% – те, кто строил Братскую ГЭС. Один из героев газетных очерков, Василий Полищук, начинал практически как в фильме «Карьера Димы Горина»: из бухгалтеров переквалифицировался в бетонщики. Поднимал плотину Братской ГЭС, прокладывал в числе многих трассу Братск – Усть-Илим (а это 275 километров по морозу, среди болот), прошёл прямо от Падуна до мыса Толстого. И работал в котловане Усть-Илимской ГЭС.

Экскаваторщик Борис Тамм был корреспондентом «Восточки» ещё в 1962-м, когда работал в Железногорске. И не оставил этого дела, когда оказался на Усть-Илиме. Борис – сын Лидии Ивановны Тамм, в своё время именно она редактировала радиогазету в Железногорске. В Усть-Илиме газету назвали «Лосята», по названию островов, и редактором её стал уже сын, Борис Тамм. Он справедливо считал, что Усть-Илимская ГЭС родилась в 1962 году, тогда, когда ещё никто не слагал об этой стройке песен и больше писали о Братске, чем об Усть-Илиме. Усть-Илим был ещё в планах, и даже место перекрытия не было известно. Управляющий оперативными группами Братскгэсстроя Анатолий Нагнойных вспоминал, что весной 1960 года в Нижне-Илимске высадился десант изыскателей. Тогда о Толстом ещё не было речи, вернее, он был пятым в списке предполагаемых мест перекрытия. А в первую очередь обсуждалось место при впадении Илима в Ангару. И в беседе с Нагнойных начальник экспедиции изыскателей Леонтий Медведев посмеивался. Случай вышел ещё зимой 1962-го. Он с Иваном Наймушиным побывал на Толстом мысе. И уже тогда Наймушин был уверен – строить будут именно здесь. Сфотографировались. И вдруг после этой поездки Медведеву град телефонных звонков из Москвы: «Кто дал команду на фотографии участников поездки к Толстому мысу сделать надпись: «Здесь будет построена Усть-Илимская ГЭС»?» Видимо, Наймушин. Медведев вспоминал, что ещё до утверждения проекта Наймушин советовал ему проводить изыскания по дороге из Братска на Толстый мыс. «А если створ не утвердят? – спрашивал Медведев. – Утвердят. – Иван Иванович… – Ну что? – Откуда у тебя такая уверенность? – Из-за подписи на фотографии. Раз написали, так тому и быть!» И не ошибся хитрый Наймушин. Москва утвердила именно Толстый мыс.

Песня «Письмо на Усть-Илим», заставившая зазвучать это место на всю страну, появилась только в 1963 году, после поездки московской творческой группы на Усть-Илим, в составе которой были Александра Пахмутова, Сергей Гребенников, Иосиф Кобзон. Как вспоминал поэт Николай Добронравов, к написанию песни подтолкнули строители-братчане. Они любили Александру Пахмутову и Николая Добронравова. Однажды в Братске даже преподнесли Александре шутливую эпиграмму: «Пахнут хвоей и травой песни Пахмутовой… Нет сердец перед тобой нераспахнутых!» «Приезжают в Москву наши друзья – строители Братской ГЭС. Её сооружение уже подходило к концу. Что делать дальше? – рассказывал Добронравов. – Хотели ребята податься на Усть-Илимскую, но было непонятно, будут ли её строить: сооружение очень дорогостоящее. Тогда шли дискуссии: можно ли будет обойтись энергоресурсами Братской? «Но, понимаете, – сказали нам ребята, – у нас сложился замечательный коллектив, просто потрясающий. Люди, которые могут теперь горы свернуть и построить Усть-Илимскую ГЭС в более короткие сроки и, может быть, с гораздо меньшими затратами. У нас огромный опыт, а если не будет строиться Усть-Илим, мы потеряем слаженный, талантливый коллектив строителей». И стали они нас уговаривать: «Напишите песню про Усть-Илим, напишите. Чтоб в стране знали, что есть такое место, надо привлечь к нему внимание». И песня написалась».